Ключевые слова: артериальная гипертензия, генетические факторы риска, полиморфизм генов, ренин-ангиотензин-альдостероновая система, частота сокращений сердца

Проблема артериальной гипертензии (АГ) в настоящее время является одной из наиболее актуальных в клинической медицине, поскольку данное заболевание оказывает определяющее влияние на структуру сердечно-сосудистой заболеваемости и смертности [1, 3, 5]. Медико-социальная значимость АГ обусловлена ее распространенностью в популяции, высокой летальностью, связанной с этим заболеванием, значительной стоимостью диагностики и лечения АГ, а также тем, что при определении тактики ведения больного с АГ недостаточно учитывают известные факторы риска [2, 4, 10, 35, 42]. Это определило поиск генетической природы АГ.

Наследственные факторы риска являются наиболее значимыми среди предикторов АГ, они определяют развитие, течение и прогноз заболевания. Более того, в исследованиях [22, 24, 30, 38] установлено, что полиморфизм ряда генов оказывает большее влияние на течение и осложнения АГ, чем на ее развитие.

В литературе [10, 60] данную группу факторов объединяют понятием “наследственность”, хотя истинный спектр факторов значительно шире, чем выявление отягощенного семейного анамнеза. Изучение “наследственности” [10, 60] и “врожденных генетически детерминированных факторов риска АГ” [18, 32, 33, 44] происходило поэтапно. Одним из первых сообщений о наследственном характере АГ считают работу W. Morganue [2, 38], опубликованную в 1761 г. В 1923 г. W. Weitz [60] установил, что у 77 % пациентов с АГ в семейном анамнезе причиной смерти являлись сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) и инсульт (в группе контроля – у 30 %), а у братьев и сестер больных с АГ уровень артериального давления (АД) был достоверно выше, чем у братьев и сестер лиц с нормальным АД. Эти факты позволили автору высказать предположение о доминантном наследованииАГ, которое было подтверждено в независимых исследованиях D. Ayman (1934) [10]. В 60–80-е годы ХХ века определены положительные корреляционные связи между вероятностью развития АГ и наличием ее у родственников первой степени родства в парах: мать–ребенок, отец–ребенок, братья–сестры, моно- и дизиготные близнецы. Эти данные нашли подтверждение в более поздней работе A. Garcia-Hernandez [28], в которой автор установил, что наличие АГ у близких родственников является достоверным и независимым фактором риска развития этого заболевания. Особенно высокий риск имеется у родственников первой степени родства. По мере уменьшения степени родства уменьшается и степень генетического риска. Чем моложе возраст, в котором возникла АГ у больного, тем выше риск развития заболевания у членов его семьи. Роль наследственной предрасположенности особенно ярко проявляется в пубертатном, молодом и зрелом возрасте. У лиц старше 70 лет генетический риск развития заболевания значительно уменьшается и практически приближается к популяционному.

Первыми в серии новых исследований по поиску генетической природы АГ были работы, посвященные изучению модели наследственной спонтанной гипертонии у крыс [49]. Модели АГ у крыс были получены посредством селекции животных с повышенным АД в неинбредной популяции, что позволило концентрировать аллели нескольких локусов, ассоциированных с гипертензией. К настоящему времени наиболее изученными являются линии spontaneously hypertensive rats (SHR), spontaneously hypertensive rats/stroke-prone (SHR/SP), Lyone и линия солечувствительных крыс Dahl [35, 38, 59]. Все эти модели являются сложными (в каждой из них с развитием АГ ассоциировано несколько хромосомных локусов), что свидетельствует о том, что заболевание обусловлено немоногенным патологическим процессом, а экспрессией относительно небольшого числа генов (“главных” генов). В 1996 г. M.A. Patton [49] высказал предположение о том, что экспрессия “главных” генов определяет появление в фенотипе немодифицируемых факторов риска, определяющих течение и прогноз заболевания.

Изучение наследственности на молекулярном уровне позволило раскрыть первичные механизмы действия гена. В настоящее время выделены наиболее значимые гены, обусловливающие полиморфизм регуляторных и ферментативных систем при АГ. Экспрессия совокупности генов, определяющих профиль ренин-ангиотензин-альдостероновой системы (РААС), реализуется в фенотипе высоким уровнем АД и гипертрофией левого желудочка (ГЛЖ) [19, 20, 27, 48, 56, 57]. Генетически детерминированный полиморфизм b-адренергических рецепторов обусловливает дисбаланс вегетативной нервной системы (ВНС) – выраженную симпатикотонию на фоне угнетения парасимпатической нервной системы [13, 54].

В рекомендациях по АГ, изданных в течение последних двадцати лет, уровень АД характеризуют как наиболее значимый фактор риска АГ. РААС, являясь одним из важных звеньев в системе регуляции АД человека, представляет собой каскад реакций, в результате которых ренин превращает ангиотензиноген (АТГ) в ангиотензин І (А І), который под действием протеиназ (главным образом ангиотензинпревращающего фермента (АПФ)) преобразуется в ангиотензин ІІ (A II) – активный вазоконстриктор. Изучению генетического полиморфизма ключевых компонентов РААС (ренина, АТГ, АПФ) посвящено значительное количество исследований [14, 15, 26, 30, 31, 40, 43]. В частности, в эксперименте [11] у SHR выявлена деформация гена 13-й хромосомы, что определяет высокий уровень ренина и развитие АГ.

Высокий уровень АТГ, регистрируемый у больных с АГ, также обусловлен полиморфизмом соответствующего гена. Молекулярный вариант гена АТГ (1-я хромосома по каталогу McKusick – 01q 42-43), где метионин (генотип ММ) замещен тирозином (генотип ТТ) в 235-й аминокислотной позиции, – М235Т – ассоциирован с эссенциальной АГ и преэклампсией [55]. Ген АТГ является полиморфным, в частности у 20 % европейской популяции в 235-й позиции молекулы АТГ может находиться тиронин (генотип ТТ) вместо метионина (генотип ММ). У лиц с генотипом ТТ содержание АТГ в крови увеличено на 15–45 % по сравнению с носителями генотипа ММ [39]. Однако, по данным J. Staessen [58], полиморфизм гена обнаруживают лишь у 20 % лиц европеоидной расы и не выявляют у лиц негроидной расы и жителей Азии.

Полиморфизм гена АПФ обусловлен наличием или отсутствием Alu-повтора – вставки длиной в 278 пар нуклеотидов, локализованной в 16-м интроне [18]. Лиц, имеющих этот повтор, обозначают как носителей инсерции (І-аллель); при отсутствии этого повтора – как имеющие деллецию
(D-аллель). В популяции гомозиготы по І-аллелю (генотип II) и гомозиготы по D-аллелю (генотип DD) составляют по 25 % каждая; гетерозиготы (генотип ID) – 50 %. Активность АПФ у носителей генотипа II – наименьшая, у носителей генотипа DD – в два раза больше, а носители гетерозиготы (генотип ID) имеют промежуточную активность этого фермента [8, 23, 27, 33]. Во Фремингемском исследовании [48] было показано, что генетический полиморфизм АПФ достоверно влияет на вариабельность АД, а у лиц с генотипом DD уровень диастолического АД несколько выше по сравнению с носителями генотипа ІІ. Эти особенности характерны для мужчин, у лиц женского пола результаты исследования были отрицательными [7, 25, 36].

Причиной предрасположенности к АГ могут стать мутационные аллели гена рецептора А ІІ [12, 32]. A. Rolfs [53] удалось установить полиморфизм рецептора А ІІ в 570, 1062 и 1166 позициях. В более поздней работе E. Reissell (1999) [52] доказано влияние полиморфизма гена рецептора А ІІ в позиции 1166 на систолическую функцию левого желудочка (ЛЖ), а также определена связь между С-аллелем (цитозин вместо аденозина – А-аллель), увеличением конечно-диастолического диаметра ЛЖ и снижением скорости мышечного сокращения миокарда ЛЖ, независимо от пола, массы тела, курения, приема алкоголя.

Гиперактивность симпатической нервной системы – один из ведущих патогенетических механизмов повышения АД при АГ – наблюдается у 30 % больных [38]. Симпатикотония (проявляющаяся посредством повышения АД, синусовая тахикардия, увеличение сердечного выброса, почечная вазоконстрикция, задержка жидкости в организме) реализуются посредством повышения концентрации норадреналина (адреналина) в плазме крови, либо за счет увеличения количества адренергических рецепторов [41]. В настоящее время вопрос о неизменно высокой концентрации норадреналина (адреналина) в плазме крови у больных с АГ однозначно не решен. Что касается увеличения количества адренергических рецепторов, то эта структурная особенность в достаточной мере изученана циркулирующих лимфоцитах. В лимфоцитах SHR обнаружено значительное увеличение количества b2-адренорецепторов, по сравнению с крысами WKY (с нормальным АД) [13]. Более того, у SHR со стабильно высоким уровнем АД плотность сердечных b1-адренорецепторов избирательно уменьшена, а b2-адренорецепторов – не изменена или повышена. Результаты исследований, проведенных на добровольцах, аналогичны таковым у лабораторных животных. Так, у пациентов с пограничной и умеренной АГ количество b2-адренорецепторов значительно выше, чем у сопоставимых по возрасту лиц контрольной группы с нормальным АД, и коррелирует с уровнем АД [17]. В генетических исследованиях животных и человека [13, 54] выявлен генетический субстрат, определяющий плотность и полиморфизм b-адренорецепторов. Установлено, что кодон 16 (Arg16Gly) и кодон 27 (Gln27Glu) обусловливают полиморфизм гена b2-адренорецептора и его влияние на антропометрические, эндокринные, метаболические и гемодинамические признаки. Включение Arg389Gly или Ser49Gly в локус соответствующего гена определяет полиморфизм b2-адренорецепторов, влияющих на развитие АГ. Эти данные были получены при исследовании 292 больных с АГ и 265 здоровых добровольцев. Частота встречаемости в генотипе Arg389Gly и Ser49Gly в обеих группах была одинаковой, но у лиц, гомозиготных по Arg389 аллели гена b2-адренорецептора, риск развития АГ был выше. Подобные данные были получены K. Warren [59] в ходе сравнительного исследования двух сопоставимых групп крыс: SHR и WKY.

Следствием хронически повышенного АД является ГЛЖ. Поражение сердца как органа-мишени и фактора, определяющего стратификацию риска и прогноз при АГ, может развиться у каждого пациента с длительно повышенным АД, но только у 50 % возникают признаки, свидетельствующие об этом [24]. Данный факт является общепризнанным и согласуется с рекомендациями ВОЗ [6], однако не объясняет избирательное развитие ГЛЖ у больных с АГ [21, 29]. Первым указанием на связь ГЛЖ с отягощенным по АГ семейным анамнезом, а также предпосылкой для проведения генетических исследований было сообщение [10, 47, 60] о том, что у лиц, имеющих отягощенную по АГ наследственность, величина толщины задней стенки ЛЖ и межжелудочковой перегородки достоверно превышает эти показатели у лиц без наследственной предрасположенности к АГ.

В генетических исследованиях [16, 37, 43] учеными была обнаружена связь D-аллеля гена АПФс ГЛЖ у больных с АГ. Установлено, что у лиц обоих полов гомозиготное (DD) и гетерозиготное (ID) состояния сочетаются с эхокардиографическими показателями ЛЖ, которые свидетельствуют о наличии ГЛЖ. При этом частота D-аллеля у этих больных была выше, чем у лиц без ГЛЖ – D-аллель является маркером ГЛЖ независимо от пола. Кроме того, D-аллель гена коррелирует с содержанием АПФ и А ІІ и, контролируя рост гладкомышечных клеток и кардиомиоцитов, определяет степень ГЛЖ. Следовательно, D-аллель гена АПФ обусловливает не только функциональное состояние РААС, обеспечивающее высокий уровень АД, но и развитие ГЛЖ [34]. По некоторым наблюдениям [50], ГЛЖ связана и с гиперактивностью симпатической нервной системы, симпатикотония является независимым от уровня АД патогенетическим и, возможно, генетическим фактором развития ГЛЖ [46].

Результаты сравнительного клинико-инструментального исследования больных с АГ и здоровых добровольцев позволили выявить ряд особенностей, характерных для лиц, страдающих АГ. Более высокие значения частоты сокращений сердца (ЧСС) у больных с АГ, раннее развитие АГ у молодых людей с тахикардией, тахикардия у детей, родители которых страдают АГ, – все вышеприведенные факты позволили предположить, что увеличение ЧСС является наиболее ранним генетически обусловленным клиническим маркером развития АГ [12, 51]. Это предположение подтверждено результатами исследования [47], в котором было показано, что в общей популяции увеличение ЧСС обусловливает увеличение АД и, возможно, развитие АГ. По данным M.V. Pitzalis [51], такая связь имеет место только у лиц мужского пола. Генетический субстрат, определяющий связь между ЧСС и АГ, однозначно был установлен R. Kreutz [45]. Он проанализировал связь между высокой ЧСС и АГ у 115 SHR/SP и крыс WKY, и обнаружил, что у SHR/SP локус в 3-й хромосоме (HR-SPI) прямо участвует в регуляции ЧСС, не оказывая влияния на АД. Высказывается предположение о наличии подобных локусов и в хромосомах человека.

На основании результатов многочисленных генетических исследований были выделены наиболее весомые, контролируемые “главными” генами, связанные между собой факторы, определяющие течение и прогноз АГ: уровень АД, состояние ВНС, ГЛЖ.

Анализируя взаимосвязь модифицируемых и немодифицируемых факторов риска АГ, F. Ayala [9] сформулировал концепцию, согласно которой развитие любого признака (в данном случае заболевания) определяется и генотипом, и условиями внешней среды. АГ не относится к числу наследственных болезней, она гетерогенна как по числу и характеру наследуемых факторов, создающих предрасположенность к болезни, так и по количеству механизмов, участвующих в регуляции АД. Совокупность вариантных аллелей создает наследственную предрасположенность к развитию заболевания, которая реализуется под воздействием средовых (модифицируемых) факторов. В то же время, коррекция данных факторов при немедикаментозном лечении АГ не является эффективной. Признание роли внешних факторов в повышении заболеваемости АГ не уменьшает доминирующей роли генетических факторов риска.

Таким образом, увеличение в популяции количества больных с АГ и рост смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, являющихся осложнениями АГ, служат достаточным основанием для поиска новых генетически детерминированных факторов риска заболевания. Перспективными должны стать целенаправленные исследования по изучению генетического субстрата АГ, что позволит однозначно определить патофизиологические механизмы заболевания, а также разработать медикаментозную стратегию ведения больных с учетом врожденных, генетически обусловленных факторов АГ.

Литература

1. Алмазов В.А., Арабидзе Г.Г., Белоусов Ю.Б. Профилактика, диагностика и лечение первичной артериальной гипертензии в Российской Федерации // Клин. фармакология и терапия. – 2000. – Т. 9. – № 5. – С. 5-30.
2. Бойцов С.А. Десять лет поиска генетической основы гипертонической болезни: трудности и перспективы // Артериальная гипертензия. – 2002. – Т. 8. – № 5. – С. 22-30.
3. Горбаченков А.А., Поздняков Ю.М., Цветков В.В. Артериальная гипертония. – М., 1999. – С. 4.
4. Дзяк Г.В., Васильева Л.И., Ханюков А.А. Артериальная гипертензия. Принципы и тактика лечения. – Днепропетровск: Арт-Пресс, 2000. – 52 с.
5. Сіренко Ю.М. Артеріальна гіпертензія. – К.: Морион, 2002. – 204 с.
6. 1999 WHO-ISH guidelines for the management of hypertension // J. Hypertension. – 1999. – Vol. 11. – P. 905-916.
7. Ahnve S., Eggersten G., Hot-Bjelak A. et al. Angiotensin-converting enzyme gene polymorphism // Eur. Heart J. – 1995. – Vol. 16. – P. 470-476.
8. Anderson J., Sylven C. The DD genotype of the ACE-gene // Eur. Heart J. – 1995. – Vol. 16. – P. 705-713.
9. Ayala F., Kiger J. Contemporary genetics. – New Jersey: Humana Press, 1988. – P. 296, 336-368.
10. Ayman D. Heredity in arteriolar (essential) hypertension: a clinical study of blood pressure of 1524 members of 277 familiaes // Arch. Intern. Med. – 1934. – Vol. 53. – P. 792-803.
11. Baker K., Fishman M.C., Warren K.S. Effect of renin gene transfer on blood pressure in the spontaneously hypertensive rat // Amer. J. Physiology. – 2001. – Vol. 281. – Р. 1711-1719.
12. Benetos A. Hypertension-heart rate and cardiovascular risk // Arch. Mal. Coeur. Vaiss. – 2000. – Vol. 93, № 11. – P. 1371-1376.
13. Bengtsson K., Melander O., Orho-Melander M. et al. Polymorphism in the beta1-adrenergic receptor gene and hypertension // Circulation. – 2001. – Vol. 104, № 10. – Р. 187-190.
14. Boreki I.B., Province M.A., Ludvig E.H. et al. Assotiation of candidate loci angiotensinogen and angiotensin-converting enzyme with severe hypertension: The family Heart Study // Amer. Epidemiology. – 1997. – Vol. 7. – P. 13-21.
15. Brown M. Association of essential hypertension with genes in the rennin-angiotensin and endotethelin systems (16 Sc. Meeting ISH). – Glasgow: Prelim. Progr., 1996. – Vol. 22. – Р. 5-12.
16. Brugada R., Kelsey W., Lechin M. еt al. Role of candidate modifier genes on the phenotypic expression of hypertrophy in patient with hypertension // J. Invest. Med. – 1997. – Vol. 45, № 9. – P. 542-551.
17. Busiahn A., Li G.H., Faulhaber H.D. et al. Beta2-adrenergic receptor gene variations, blood pressure and heart size in normal twins // Hypertension. – 2000. – Vol. 35. – P. 555-560.
18. Cambien F., Alhenc-Gelas F., Herbeth B. et al. Familial resemblance of plasma angiotensin-converting enzyme level: the nancy study // Amer. J. Hum. Genet. – 1998. – Vol. 43. – P. 774-780.
19. Corvol P. Molecular genetics of the RAAS (16 Sc. Meeting ISH). – Glasgow: Prelim. Progr., 1996. – Vol. 11. – № 3. – Р. 34-43.
20. De la Siearra A., Coca A., Pare J.C. Erythrocyte on fluxes in essential hypertensive patients with left ventricular hypertrophy // Circulation. – 1993. – Vol. 88. – P. 1628-1633.
21. Devereux R.B., de Simone G., Koren M.J. et al. Left ventricular mass as a predictor of development of hypertension // Amer. J. Hypertension. – 1991. – Vol. 4. – P. 603-607.
22. Fatini C., Abbate R., Pepe G. et al. Searching for a better assessment of the individual coronary risk profile // Eur. Heart J. – 2000. – Vol. 21. – P. 633-638.
23. Fernandez-Lama P., Poch E., Oriola J. et al. Angiotensin-converting enzyme gene I/D polymorphism in essential hypertension and nephroangiosclerosis // Kidn. Int. – 1998. – Vol. 53. – P. 1743-1747.
24. Folkow B. The “Structural Factor” // Hypertension. Pathophysiology. Diagnosis and management / Eds. J. Laragh, B. Brenner. – N.Y.: Raven Press. Ltd., 1990. – P. 565-581.
25. Fornege M., Amos C.J., Kardic S. et al. Variation in the region of the angiotensin-converting enzyme gene influences interindividual differences in blood pressure levels in young white males // Circulation. – 1998. – Vol. 97. – P. 1773-1779.
26. Furrykh S., Malik M.D., Carl J. et al. Renin-angiotensin system: genes to bedside // Amer. Heart J. – 1997. – Vol. 134. – P. 514-527.
27. Fu-Tien Chaing, Zu-Ping Lay, Tser-Haw Chern et al. Lack of assotiation of the angiotensin-converting enzyme gene polymorphism with essential hypertension in a chainese population // Amer. Heart J. – 1997. – Vol. 10. – P. 197-201.
28. Garcia-Hernandez A., Viniergra-Velazquez L. Competencia clinica del mеdico familiar in hypertension arterial systemica // Rev. Invest. Clin. – 1999. – Vol. 51. – P. 93-98.
29. Gharavi A.G., Lipkovitz M.S., Diamond J.A. et al. Deletion polymorphism of the angiotensin-converting enzyme gene is independently associated with left ventricular mass and geometric remodeling in systemic hypertension // Amer. J. Cardiology. – 1996. – Vol. 77. – P. 1315-1319.
30. Guyton A.C., Coleman T. Quantitative analysis of the pathophysiology of hypertension // J. Amer. Soc. Neurology. – 1999. – Vol. 10. – P. 2248-2258.
31. Hamon M., Amant C., Bauters C. et al. Association of angiotensin-converting enzyme and angiotensin II type 1 receptor genotypes with left ventricular function and mass in patients with angiographically normal coronary arteries // Heart. – 1997. – Vol. 77, № 6. – P. 502-505.
32. Hanley M.R. Molecular and ceel biology of angiotensin receptors // J. Cardiovasc. Pharmacology. – 1991. – Vol. 18 (Suppl. 2). – P. 7-13.
33. Harden P., Geddes C., Rowe P. et al. Polymorphysms in angiotensin-converting enzyme gene // Lancet. – 1995. – Vol. 345. – P. 1540-1542.
34. Hitoshi A., Kogawa K. Angiotensin-converting enzyme gene polymorphism and geometric patterns of hypertensive left ventricular hypertrophy // Japanese Heart J. – 1999. – Vol. 40. – P. 589-593.
35. Horan M.J., Mockrin H., Mockrin S.C. Hypertension reserch. The next five years // Hypertension. – 1990. – Vol. 15. – P. 25-28.
36. Imai N., Nakamura Y., Ohmichi N. et al. The DD genotype of the ACE // Circulation. – 1994. – Vol. 4. – P. 263-272.
37. Iwai N., Ohmichi N., Nakamura Y. et al. DD genotype of the angiotensin-converting enzyme gene is a risk factor for left ventricular hypertrophy // Circulation. – 1994. – Vol. 90, № 6. – P. 2622-2628.
38. Jams G.D., Baker P.T. Human population biology and hypertension // Hypertension: Patophysiology, Diagnosis and Managemant / Eds. J.H. Laragh, B.M. Brenner. – N.Y.: Raven Press, 1990. – P. 137-143.
39. Jenemaitre X., Charru A., Chatellier G. et al. M235T variant of the human angiotensinogen in unselected hypertensive patient // J. Hypertension. – 1993. – Vol. 11. – P. 80-81.
40. Jeunemaitre X. Genetic polymorphisms in the renin-angiotensin system // Therapie. – 1998. – Vol. 58, № 5. – P. 271-277.
41. Julious S. Sympathetic hyperactivity and coronary risk in hypertension. Corcoran lecture // Hypertension. – 1993. – Vol. 21. – P. 886-893.
42. Kiiskinen U. Long-term cost and life-expectancy consequensces of hypertension // J. Hypertension. – 1998. – Vol. 16. – P. 854-858.
43. Kimura H., Gejyo F., Suzuki Y. et al. Polymorphism of angiotensin-converting enzyme and plasminogen activator inhibitor-1 genes of hypertension // Kidney Int. – 1998. – Vol. 54. – P. 1659-1669.
44. Kimura M., Yokota M., Fujimura T. et al. Association of a deletion polymorphism of the angiotensin-converting enzyme gene with left-ventricular hypertrophy in Japanese women with essential hypertension; multicenter study of 1,919 subjects // Cardiology. – 1997. – Vol. 88, № 7. – P. 309-314.
45. Kreutz R., Struk B., Stock P. et al. Evidence for primary genetic determination of heart rate regulation: chromosomal mapping of a genetic locus in the rat // Circulation. – 1997. – Vol. 96, № 19. – Р. 1078-1081.
46. Lindpaintner K., Lee M., Larson M.G. et al. Absence of association or genetic linkage between the angiotensin-converting enzyme gene and left ventricular mass // New Engl. J. Med. – 1996. – Vol. 334. – P. 1023-1028.
47. Mo R., Nordrehaug J.E., Omvlik P. et al. Prehypertensive changes in cardiac structure and function in offsprings of hypertensive families // Blood pressure. – 1995. – Vol. 4. – P. 16-22.
48. O’Donnel J., Lindpainter K., Larson M.G. et al. Evidence for association and genetic linkage of the angiotensin-converting enzyme locus with hypertension and blood in men but women in the Framyngham Heart Study // Circulation. – 1998. – Vol. 97. – P.1772-1776.
49. Patton M.A. Genetics and heart disease // Disease of the heart / Eds. D.G. Julian et al. – London: W.B. Saunders Company Ltd., 1996. – P. 1398.
50. Perticone F., Raffaele M., Carmela C. et al. Hypertensive left ventricular remodeling and ACE-gene polymorphism // Cardiovascular research. – 1999. – Vol. 23. – P. 192-199.
51. Pitzalis M.V., Iacoviello M., Massari F. et al. Influence of gender and family history of hypertension on autonomic control of heart rate, diastolic function and brain natriuretic peptide // J. Hypertension. – 2001. – Vol. 19, № 1. – P. 143-148.
52. Reissell E., Perola M., Koskinen P. et al. Angiotensin II type1 recepror gene polymorphysm // Eur. Heart J. – 1999. – Vol. 20. – P. 1315-1328.
53. Rolfs A., Kallisch H., Weber I. et al. Polymorphisms at base 570, 1062 and 1066 in the human A II receptor gene and allelic distribution in healthy controls // Eur. Heart J. – 1994. – Vol. 15. – P. 302-316.
54. Rosmond R., Ukkola O., Chagnon M. et al. Polymorphisms of the beta2-adrenergic receptor gene (ADRB2) in relation to cardiovascular risk factors in men // J. Intern. Med. – 2000. – Vol. 248, № 9. – P. 239-244.
55. Rotimi Ch., Morison L., Cooper R. et al. Angiotensinogen gene in human hypertension // Hypertension. – 1994. – Vol. 24. – P. 591-594.
56. Schirmer H., Lunde P., Rasmussen K. Prevalence of left ventricular hypertrophy in general population. The Tomso Study // Eur. Heart J. – 1999. – Vol. 20. – P. 429-438.
57. Schunkert H., Bryckel U., Hengstenberg C. et al. Familial predisposition of left ventricular hypertrophy // J. Amer. Coll. Cardiology. – 1999. – Vol. 33. – P. 1685-1691.
58. Staessen J.A., Ginocchio G., Wang J.G. et al. Genetic variability in the renin-angiotensin system: prevalence of alleles and genotypes // J. Cardiovasc. Risk. – 1997. – Vol. 4, № 5–6. – P. 401-415.
59. Warren K.S., Baker K., Fishman M.C. Effect of renin gene transfer on blood pressure in the spontaneously hypertensive rat // Amer. J. Physiology. – 2001. – Vol. 281, № 10. – P. 1711-1719.
60. Weitz W. Zur Aetiologie der genuen order vascularen hypertension // Z. Klin. Med. – 1923. – B. 96. – Z. 151.

Hereditary risk factors of arterial hypertension

N.I. Yabluchansky, H.G. Datsenko, I.G. Krajz

The analysis of the genetic factors risk influence problem on the development of arterial hypertension (AH) in population was carried out. Study of the chronological stages of the problem is presented. Among genes, structural polymorphism of which is discussed as the cause of disease development, most important are the genes of renin-angiotensin system proteins and genes defining polymorphism of b-adrenergic receptors, which in their turn stimulate hypertrophy of left ventricle development. Heart rate is also related to genetic risk factors. The problem of AH hereditary risk factors is one of the most important in modern cardiology from point of view of both mechanisms and clinical applications, especially concerning the peculiarities of pharmacologic disease correction, taking into account the given indices.